Наташа | студентка академии искусств | Московская область – Воеводина, Сербия

Когда родители принимают решение о переезде

Март 2022 года, мне 16 лет, я смотрю идиллическую «Эмму» на «Нетфликсе» и любуюсь стилем ампир, в это время моя мама в соседней комнате наворачивает круги и слушает, как её консультирует по переезду энтузиастка из «Фейсбука». Консультация бесплатная с условием, что релокация точно состоится, а у моей мамы железная воля. Я прерываю свой эскапизм и прислоняюсь к дверочке ушком (прямо зрелище из фильмов для всей семьи), слышно: «Сербия? Сербия! в Сербию через месяц...»

Уже в тот момент я что-то поняла об устройстве своего характера. Хотя родители всю жизнь воспитывали во мне космополитизм и настраивали на продолжение учёбы после школы уже в Европе, как только запахло жареным, я себя сразу записала в «оседлые душой». Мне захотелось, чтобы что-то независящее от воли членов нашей семьи помешало нам переехать, чтобы мы удержали привычный расклад. Я подумала о друзьях.

Почему вопрос «Ты точно хочешь переехать?» – непростой

В итоге затруднения действительно были – не помню, почему, но отъезд пришлось отсрочить на два–три месяца. Во всяком случае, у всех нас освободилось время, чтобы хорошенько подумать. По закону подлости эти два месяца свели меня, скажем так, с родственными душами, я, можно сказать, урвала себе связи с людьми, которые до этого казались недосягаемыми, и моё детское сердце, которое искало, на кого хочется быть похожим, трепетало. Мы, кстати, всё ещё поддерживаем регулярную переписку с теми особами, и я ценю их каждой клеточкой.

С такими социальными обновлениями мысли о переезде становились неприятнее. В 17 лет каркас личности человека вяленький, а любимые люди и места кругом представляют его столпы. Столпища, прямо скажем. А ещё человек всё так же прикноплен к своим родителям, до совершеннолетия остался год, и «слушать маму» настоятельно рекомендуется. Тем не менее выбор относительно эмиграции мне дали – было произнесено: «Наташа, ты точно хочешь переехать?».

Мне в последнее время странно от того, что некоторые люди мыслят, будто бы решения от сердца более абстрактные, чем решения от мозга. По мне, сердце – это довольно плотский орган, оно подсказывает тебе, насколько сильны физические привязанности, важен родной быт. Топнуть ножкой было бы очень по-земному. Но я тогда сориентировалась на мозг. Если честно, словно провела рукой по воздуху и ничего не задела. Вот как-то так мне и верилось, что всё образуется, а я даже не замечу этого, и что проблем бояться не стоит, потому что слона съедают по кусочкам.

Подготовка к отъезду – как забрать с собой то, что эмоционально важно

Сборка вещей как-то особенно не осталась в памяти, но я точно помню, что у меня это происходило со знатным налётом драматизма. Пока родители пыхтели с документами, я гребла в свой тяжеленный неудобнейший этюдник открытки, письма, подарки моих товарищей (мне хотелось унести побольше их частичек с собой). Мой и общие чемоданы наполнились моей одеждой очень стремительно. Меньше места заняли материалы для рисования.

Первые месяцы в новой стране – культурный шок

Мы без эксцессов добрались до Белграда в первой половине июня, там и прошёл наш первый исследовательский месяц. Второй месяц мы жили в Нови-Саде.

Как хорошо, что у нас было так много визуальных впечатлений первое время, потому что на третий месяц мы пригнездились в достаточно невзрачном посёлке городского типа в Воеводине и завели себе там недвигу. Как бы передать свои первые впечатления… Мне кажется, когда люди думают о небольшом европейском домике на периферии, они представляют себе милое кирпичное здание с резными сандриками. Кто-то, я слышала, воображает венки на дверях. В Сербии всё это есть, и в Воеводине в том числе, взять хоть Сремски-Карловци – город–открыточка, настоящий буржуазный лоск, в то время как городок Црвенка, где мы и поселились, – это утилитарный рабочий центр с населением около четырёх тысяч человек, где найти какой-то эстетически ценный исторический памятник – нелёгкое дело. И вот – его величество культурный шок!

Одиночество, уход в себя, поддержка друзей и мамы

Первые два года я была условно заперта в небольшом городке (денег было немного, так что я не могла позволить себе часто выезжать в культурную столицу и социализироваться), поглощала сербскую расслабленность, которую все так упорно подчёркивают. Мне было не с кем поговорить, мне претили дешёвые картинки «без обязательств» в арт-студии, куда я ходила каждые выходные. Я ныряла в советские фильмы, включала себе радиопостановки с участием волшебных Ростислава Плятта, Марии Бабановой, Алексея Консовского, читала мемуары отечественных артистов… Сейчас, когда я больше сконцентрирована на собственной личной жизни, я скучаю по таким непринуждённым фиксациям, но было в них и что-то тёмное – я по уши влюблялась в мёртвых артистов, кроме которых у меня никого не было… Хорошо, что были оседлые друзья, которые крепко меня поддерживали, и были сестра и мама, моя мировая мама. Но друзья были далеко, а от мамы в силу возраста хотелось оторваться. Получился коктейль сильных чувств от того, что именно в этом возрасте я была привязана к ней как никогда, но это ведь она заварила кашу с переездом, который, как тогда казалось, только сделал из меня отщепенца… Всё же я продолжала уговаривать себя, что всё идёт, как полагается.

Учёба в академии искусств, язык и поиск своих людей

Июль 2024 года – да будет свет! Меня взяли в академию искусств в Нови-Саде на направление «иллюстрации». Одно из самых популярных, кстати, на департаменте изобразительных искусств, но поступила я со свистом (получила неплохую базу в подмосковной детской школе искусств, хотя в последние годы перед академией приходилось усердно заниматься самообразованием).

В первый месяц учёбы я молниеносно влюбилась. Мы не стали парой – оказались совсем не сочетаемы в предпочтениях, но зато я заработала себе творца-кумира, прекрасного собеседника и лучшего друга. О да, друзьями в конце концов обжилась, в основном это люди русскоязычные. Всё-таки соотечественников связывают не только знакомые станции метро. Совпадения в бытовой жизни, в том, что горело на экране телевизора, в культурных кодах тоже много значат. Но в первую очередь иметь общий родной язык попросту удобно. Хотя за два года учёбы я успела испытать много больших чувств к носителям сербского языка, и мне досадно, что между нами так нескоро смогла бы хоть немножечко рассосаться эта стеклянная стена непонимания. Язык новой страны, особенно когда тебе больше, ну, допустим, пятнадцати лет, – совсем другой как будто на молекулярном уровне. Поэтому я даже слегка завидую своим товарищам билингвам, которые переехали в Сербию много лет назад маленькими.

В студенческой творческой среде, кстати, крайне распространён английский в повседневности – большинство контента пытливым сербам, выросшим в эпоху интернета, приходилось потреблять в оригинальном виде, поэтому появился такой сербско-английский метис, довольно дикий для меня. Сейчас в спокойной обстановке я стараюсь расширять именно свой сербский. Может быть, мне как иностранцу так легче. Правда я замечаю, как подтаивает мой многострадальный английский, но знаю, что в любой момент могу его подтянуть.

Я пережила эмиграцию как естественную жизненную трудность

Вот такая жизнь: август 2026, я практически перешла на третий курс, у меня на самом деле всё образовалось. Я очень боюсь взрослеть, но лихорадочно подыскиваю конкурсы для иллюстраторов, ищу свою аудиторию, завидую коллегам и их способности проявлять большое усердие. Сербию как концепт я не замечаю, она просто окружает меня. Такой же для меня раньше была Россия, а сейчас она сделалась страной из сказки, и это так удивительно…

Здесь началась и продолжается моя молодость, и за это я благодарна Сербии. Наш переезд был не такой вынужденный, как это случалось у некоторых, и я пережила эмиграцию как естественную жизненную трудность. Знаю, что не у всех получилось так прозаически. Вообще в идеальном мире у каждого человека должно быть время задать себе вопрос «Какой вид дискомфорта для меня принципиальнее, и как можно выстроить жизнь на основе этого знания?».

И всё-таки возвышение над собой, преодоление трудностей, мне кажется, – это большое счастье.


Вам помогла статья?